Matinée Idols: когда зрительницы начали выбирать экранных мужчин

В журнале The Picturegoer в статье «Вне экрана с Уоллесом Ридом» писали, что если собрать все любовные письма, получаемые Уолли каждый год от фанаток, и сложить друг на друга, то по высоте они превзошли бы знаменитый небоскреб Вулворт-билдинг в Нью-Йорке [The Picturegoer, том. 1 №2, февраль 1921, статья «Вне экрана с Уоллесом Ридом», стр.22-23].

Уоллес Рид был воплощением Matinée в чистом виде. Высокий, холеный, лучезарный, успешный — всегда неотразимый. Актер был главным национальным любимцем, символом послевоенных ревущих 20-х. Рид обожал скорость и автомобили и перенес это увлечение на экран — его так называемые гоночные фильмы пользовались особым успехом. Актер обладал на редкость цельной киногенией: наблюдать за тем, как он существует в кадре, можно было бесконечно, и было почти неважно, что именно он играл.

За свою карьеру он снялся в более чем двух сотнях фильмов, многие — сам режиссировал. Однако история Рида настолько впечатляюща, насколько и трагична — в конечном итоге его головокружительная слава в статусе женского идола (которой он, кстати, тяготился, но от которой уже не мог отказаться), обошлась ему слишком дорого. Во время съемок «Долины гигантов» (1919) Рид попал в аварию и получил травму головы. Но поскольку фильмы с участием главной звезды Paramount Pictures приносили огромные доходы, продюсеры предпочли не прерывать производство для полноценного лечения актера, а вместо этого снабжать его морфином, от которого у Рида вскоре возникла зависимость. Несмотря на очевидное ухудшение состояния здоровья, студия до последнего продолжала эксплуатировать звезду. В январе 1923 года, в 31 год, его не стало. Преждевременная смерть, которая обернулась национальным скандалом и даже повлекла за собой реформу в киноотрасли, не ослабила популярности Уолли — он и дальше оставался образцовым «кумиром дневных сеансов».

К сожалению, большинство фильмов с Ридом сегодня утрачено, а многие из сохранившихся находятся в киноархивах и остаются недоступными современному зрителю. Целью этого сегмента программы было продемонстрировать публике классического экранного Рида, при этом используя исключительно те материалы, которых нет онлайн.

«Больной в постели» — это самый типичный Matinée фильм программы, созданный специально под кинозвезду. В таких фильмах (в английском даже есть отдельное выражение — star vehicle) на первый план выходит перформативность звездной персоны, что влияет на строение самой картины: повествование приобретает второстепенный, инструментальный характер, выстраиваясь вокруг звезды для наиболее выигрышной ее репрезентации.

Фильм Сэма Вуда — это легкая комедия положений: герой Рида притворяется тяжело больным (даже облачившись в домашний халат, Уолли неотразим), чтобы избежать дачи показаний в суде и тем самым не разрушить семейную жизнь друга.

Компания Artсraft Pictures совместно с архивом Paramount Pictures отреставрировали «Больного в постели» специально для фестиваля. А дополнительным бонусом к показу стал короткий (тоже редкий и отреставрированный для Болоньи) рекламный ролик со съемок наиболее известного уцелевшего фильма с Уоллесом Ридом — «Похождения Анатоля» (1921) режиссера Сесиля Б. ДеМилля.

Принято считать, что успех Matinée Idols определялся романтическим амплуа и жанровой принадлежностью их фильмов к мелодраме и ромкому. Пример Томаса Мейгана опровергает это убеждение. Придя в кинематограф в 35 и только к 40 став одной из главных звезд Paramount (значит, экранная привлекательность вовсе не определялась молодостью), Мейган прославился ролями героев-одиночек, которые, чтобы отстоять честь и восстановить справедливость, вступали в схватку с криминальными бандами, целым городом и даже всей системой. Романтические линии, как правило, были второстепенными, и только вместе с разрешением основного конфликта экранный герой Мейгана обретал и возлюбленную.

Поклонницы считали Тома порядочным, а главное — надежным. Писали, что продюсер Адольф Цукор был того же мнения, поскольку фильмы с участием актера стабильно приносили кассовый успех. Экранные герои Мейгана были умны, расчетливы, выносливы, дальновидны и осмотрительны. А актерская игра, в отличие от, скажем, манеры игры витального, исполненного энергии Рида, отличалась большей сдержанностью и неспешностью. Вообще, экранная органика Мейгана, несмотря на статус кумира женщин, соответствовала, скорее, жанру мужского фильма, поэтому в конце 20-х он легко вписался в гангстерскую тематику, а в 40-е, наверняка бы покорил нуар, если бы дожил.

Наследие Мейгана постигла та же участь, что и наследие Уоллеса Рида, — от его фильмографии мало, что сохранилось. Для программы был отобран «Самец и самка» (1919) (копия предоставлена Музеем Джорджа Истмана). Это масштабный проект уже упомянутого режиссера Сесиля Б. ДеМилля, еще одного сотрудника студии Paramount, к которому тоже применимо определение «надежный». Роль дворецкого вполне соответствует экранному образу Мейгана — его Крайтон обладает всеми теми чертами, которые обеспечивали актеру популярность среди женской аудитории, вот только финал фильма нетипичен для его ролей.

Звездный статус делает актера не столько исполнителем различных ролей, сколько носителем устойчивого экранного образа. Кинозвезду часто берет в заложники амплуа: ведь именно повторяемость ролей и обеспечивает ей славу — зритель вновь и вновь должен узнать ее на экране, чтобы продолжать помнить и любить.

Помимо того что Ричард Бартелмесс был большим актером, чей талант заметно возвышал его над большинством представителей «кумиров дневных сеансов», он отличался и тем, что сознательно уходил от постоянной экранной маски, эксплуатируемой из фильма в фильм, предпочитая сложные и непохожие друг на друга роли: достаточно вспомнить хотя бы роль китайца в знаменитых «Сломанных побегах» (1919) Д. У. Гриффита или роль покалеченного войной ветерана в «Заколдованном коттедже» (1924).

Бартелмесс был самым нетипичным Matinée. Однако, несмотря на широкий диапазон ролей и отказ от активного использования собственной внешности и экранного обаяния (прежде всего, своей знаменитой сияющей улыбки), Дик продолжал быть «идолом каждой девушки в Америке».

Он также не был продуктом киноиндустрии в чистом виде. На пике карьеры актер основал кинокомпанию Inspiration Pictures, чтобы, по его собственному признанию, опять же иметь возможность выбирать фильмы, где его герои являлись бы составной частью, а не доминантой повествования.

Бартелмесс отличался исключительной пластикой и в противоположность зрелой маскулинности Мейгана обладал почти мальчишеским обликом. А показанный на кинофестивале «Кроткий Дэвид» — выдающийся фильм немой эпохи, снятый Генри Кингом и принадлежащий тому самому независимому периоду карьеры актера, по своей сути является представителем жанра coming-of-age, историей взросления застенчивого, домашнего юноши.

«Кроткий Дэвид» демонстрировался с 35-мм копии, любезно предоставленной Музеем современного искусства (MoMA). В прошлом это была личная копия самого актера, которую впоследствии он передал на хранение нью-йоркскому музею.

А еще был итальянец Рудольф Валентино — первый подлинный экранный секс-символ немой эпохи, сумевший раскрепостить женскую половину Америки, и единственный герой программы, чей миф сохранился до наших дней. Сегодня феномен Валентино выходит далеко за рамки истории кино: его изучают как самостоятельное и беспрецедентное культурное или социальное явление.

Отдавая должное Валентино, при этом следует отметить, что его способности были достаточно скромными. С другой стороны, выдающиеся актерские данные не являются обязательной характеристикой кинозвезды; зачастую как раз наоборот.

Валентино обладал и весьма специфической киногенией: на некоторых планах, преимущественно на статичных, неважно — общих или крупных, — он производил поистине гипнотическое впечатление (что объясняет повальную истерию у зрительниц вокруг его персоны), тогда как на других выглядел довольно скованным. Особенно это касалось длинных общих планов, фиксирующих актера в движении. Поэтому, если внимательно присмотреться к монтажу картин с Валентино, можно заметить, что сцены с его участием часто внезапно обрываются на одном завершенном жесте или даже полужесте, чтобы замаскировать эту слабую сторону кумира.

Фактически весь эффект, который Валентино производил на женскую аудиторию, сводился к его знаменитому прищуру и испепеляющему взгляду на крупных планах, усиленному мягким фокусом и рассеянным светом — приемами, традиционно использовавшимися при съемке актрис.

На фестивале демонстрировалась малоизвестная «Моран с леди Летти», предоставленная для показа бельгийской королевской синематекой. Картина в прокате осталась почти незамеченной, потому что почти одновременно вышел его знаменитый «Шейх» — фильм, который, как известно, определил всю дальнейшую карьеру Валентино и намертво закрепил его в статусе «латинского любовника». Однако в тот момент продюсеры еще не могли предвидеть, что «Шейх» с Валентино в роли экзотического агрессивного соблазнителя вызовет такой резонанс, и что именно ставка на инаковость Руди станет причиной его успеха, поэтому они продолжали пробовать актера и в других ипостасях. Так, в «Моран», несмотря на неизменно экзотическое имя героя, актер, по сути, предстает в роли «парня по соседству».  

Вместе с полнометражным фильмом в Болонье демонстрировались два бонусных материала. Первый — короткометражка «Валентино на пляже» (предоставлена Библиотекой Конгресса), весьма загадочная, поскольку до сих пор неизвестно, кем, когда и с какой целью она была снята; второй — документальная хроника знаменитых похорон кинозвезды (предоставлена амстердамским музеем кино EYE), запечатлевшая многотысячную толпу, пришедшую проститься со внезапно скончавшимся кумиром в августе 1926 года, 100 лет назад.

Поскольку программа была построена вокруг зрительской рецепции, а кинозвезда является еще и отражением своей эпохи, было решено обратиться к болонской публике с опросом, чтобы определить нынешнего фаворита из четырех представленных. В итоге выяснилось, что Руди остается непоколебим: вопреки сегодняшней критике гипертрофированной брутальности и романтизации абьюзивности, Валентино все равно посчитали самым талантливым, самым привлекательным и однозначно лучшим идолом программы. Единственным исключением стала номинация на лучший фильм: здесь «Моран с леди Летти» разделила первое место с «Кротким Дэвидом».