Умереть, но доставить: «Обитель зла» Зака Креггера

После доставки очередной донорской печени в больницу медицинский курьер Брайан (Остин Абрамс) получает срочный заказ в Раккун-сити. Несмотря на свирепый буран и отработанную смену, он все же соглашается доставить груз A-класса — уж слишком жирной обещает быть оплата. А деньги ему нужны позарез, ведь, по словам возлюбленной, он скоро станет папой. Перспектива семейной жизни пугает молодого парня, но треволнения о подгузниках и бессонных ночах отходят на второй план: жители Города Енотов мутировали в странных существ, жаждущих человеческой плоти.

Biohazard, «Обитель зла», Resident Evil, или попросту «Резьба», — разные наименования одной из самых известных зомби-франшиз о циничной корпорации Umbrella и ее экспериментах с штаммами Т-вируса. Оригинальная игра, разработанная японской студией Capcom, была выпущена в 1996 году. Там речь шла о спецагентах, столкнувшихся с ожившими мертвецами в аристократическом особняке основателя фармацевтического синдиката. Атмосферный ужастик полюбился игрокам, окончательно узаконил жанр survival horror’а и дал старт одной из самых долгоиграющих франшиз: на сегодняшний день она насчитывает более 30 игр, включая вышедшую в этом году Requiem. В таком гигантском списке нашлось место грандиозным успехам, не менее впечатляющим провалам, а также радикальным ребутам, пересматривающим концептуальный костяк серии.

Не менее разнообразными оказались и фильмы, вышедшие под маркой «Обители зла»: суматошные боевики Пола У. С. Андерсона с Милой Йовович, запутанный триллер Йоханнеса Робертса, аккуратный сериал от Netflix, а также множество CGI-мультипликаций. Теперь же Зак Креггер, режиссер самобытных «Варвара» и «Орудий», решил поэкспериментировать с мутагеном игровой серии и вывести свою экранную химеру.

Уклоняясь от приевшейся схемы глобальной экспликации, режиссер бросает нас в пучину катастрофы без объяснений, наматывая зрительское внимание на стремительно вращающийся сюжетный вал. Креггер постоянно повышает ставки, чем нагнетает и без того напряженную обстановку подкарантинного города: от спасения одного реципиента мы продвигаемся к спасению целой планеты. Интенсивность бесхитростной курьерской драмы ложится на безлюдные локации и давит на ощущение полной дезориентации. География Раккун-сити напоминает сумеречный лабиринт, по которому герои вынуждены бродить вслепую.

По ходу злополучной доставки Брайан смачно окропляет кровью стены типичных семейных пространств. По-уютному обставленный домик пожилой четы на заснеженном ранчо «продезинфицирован» парой метких выстрелов из наследственного ружья. Озверевшая под влиянием вируса девочка обезглавлена в жилом фургончике, где недавно мирно протекал семейный завтрак. Больше всего досталось мутировавшему младенцу из родильного отделения, чьи несколько пар еще слипшихся глаз были размозжены четким ударом швабры. В такой отеческой увертливости перед монструозной ювенальностью угадываются мотивы линчевской «Головы-ластика», хотя, очевидно, воплощенные без претенциозности. Да и преследующая неуклюжего курьера гигантская зомбоидная глыба из рук и ног словно материализует в себе кошмар тотального семейного слияния, где индивидуальное Я проглатывается базовой ячейкой общества. Порой такие точечные образы могут смущать своей топорностью, но все же они украшают «Обитель зла» приятной бахромой дополнительного смысла, освежают вязкую историю о биогенной катастрофе.

То же можно сказать о приземленности ребута. Если Андерсон в своей экшен-эпопее не имел лимитов в боезапасах, а монтажные склейки разряжались в зрителя с пулеметной скоростью, то Креггер склоняется к реализму темных коридоров и уязвимой неосведомленности. Малоопытный в умерщвлении ходячей нежити парень не может снять автомат с предохранителя, а прыжок через наэлектризованное ограждение становится ощутимым вызовом. Примитивные затупы создают в ряде жанровых тропов непривычные, но натуралистичные паузы. На фоне ужаса разрастающейся эпидемии они приобретают вид комедийных интерлюдий и развенчивают уже сложившуюся мифологию о всесильном мачо посреди апокалипсиса. Эмоциональная амбивалентность, в которой устрашающее соседствует с юмористическим, была апробирована режиссером еще в предыдущих работах; она же прекрасно встраивается и в новую «Обитель зла».

Такая мрачно-комедийная интонация может показаться напускной, особенно для поклонников игровой серии. Леон Кеннеди из «Раккун-сити», чья глупость и аляповатость существенно занизила градус художественной атмосферы, уже доказал рискованность экспериментов с франшизой. От подобного промаха Креггера спасла творческая интуиция, подсказавшая избавиться от оригинальной истории и ее участников. От них остались лишь место действия и виновник парада мертвецов — корпорация «Амбрелла», большая часть инфраструктуры которой осталась за кадром. Сюда же отнесем несколько «небрежно» разбросанных оммажей, взятых из алфавита серии: узнаваемые баллончики с лечебным спреем, печатную машинку и зеленые пачки боеприпасов. В то же время выдуманная мутация, из-за которой тела собираются в комья плоти, напоминает другого, не менее значимого представителя жанра — игровую франшизу Dead Space, где масса полумертвых туш также норовит прилипнуть друг к другу, дабы организоваться в существо высшего порядка.

Сам же Брайан буквально восхваляет видеоигры и заимствованные из них навыки посредственной, но все же стрельбы. Компьютерная реальность наравне с кинематографической стала новым опытным полем, не уступающим в своей вариативности и правдоподобности пресловутой физической действительности. Это определяет стратегию Креггера, который следует не букве конкретной серии, а общему духу жанра survival horror, чтобы создать симбиоз двух эстетик. К длинным планам и эффектным крупнякам примешиваются кадры от первого лица, подсчет патронов в редеющем магазине, а также лут новых пушек и многочисленных ключей. Вряд ли такое сочетание позволяет заявить о полноценной геймификации опыта просмотра, но игровые механики успешно цементируют сцепку с протагонистом и содействуют индивидуализации его фигуры внутри сюжета.

Быть может, поэтому мы с чуть большей отдачей болеем за магическое выздоровление того кровожадного монстра, что возникает на месте безобидного паренька. Но с каждой секундой все четче вырисовывается хрупкость зрительских трибун: он, как и каждый живой человек в Раккун-сити, вероятнее всего, пополнит сухую статистику потерь, станет еще одним пунктом в списке сопутствующего ущерба транснациональной корпорации. Любое чудовище отбрасывает еле уловимую тень человека; любая трагедия начинается с нелепой оплошности, напоминающей комедийный гэг. «Обитель зла» пронизана этой людской близорукостью и самонадеянностью, а точнее — безответственностью. Неважно, кто перед нами: молодой отец, матерый спецагент или же профессиональный вирусолог — ничто человеческое им не чуждо, а значит, катастрофа неизбежна. Игнорируя возможность последствий и уповая на чудо, они подписали смертный приговор еще большему количеству невинных. Это логика инфекции и она неискоренима, так как ее возбудитель заложен в нашей ДНК. Глупо настаивать на некоем авторском моралите, ведь в сухом остатке перед нами банальная история о маленьком человеке, чья судьба была перемолота нагромождением более могущественных сил. Можно пожурить режиссера за самовольное обращение с сакральным оригиналом или отсутствие витиеватых посылов, но ему все же удалось проникнуть в багровое сердце той самой обители, где царит животный голод, тупая халатность и неминуемая смерть.