«Было не было»: большая северная горячка

Фильм начинается с безлюдного этюда: пьяная камера летает метрах в пяти над уровнем моря — высматривает что-то в неопознанном северном порту. Взгляд заваливается, кружит, ищет непонятно что, неясно зачем. Среди контейнеров, инструментов, тишины, лязга и сырого ветра виднеется тень атрофированного крюка, висящего между механических ног камеры.

Примерно по такой модели и развивается этот дискомфортный фильм молодого Тимы Анисимова, выпускника мастерской Алексея Учителя. Несмотря на экзотическую съемочную экспедицию, на постоянное передвижение и предполагаемую бомбардировку фактурой, ничего внутри «Было не было» в привычном смысле не находится. В итоге одно важное чувство прибивается к героям по пути, против воли залезая под кожу. 

Кира сбежала из Северной столицы на Кольский полуостров искать отца, бросившего ее в детстве. Какая тут может быть причина? Представляется, что найти куда-то подевавшегося родителя — вещь самоценная. Как шоколад или небо. Профессиональные кинематографисты в Геленджике и мужики с траулера на Кольском полуострове задают Кире/фильму один и тот же вопрос: зачем? Какая как бы выгода? 

С, П, б. «Выпьем за СПб!» У Киры — питерское, интеллигентское имя. Питерская, понимающая, волнующаяся мать. Хорошая одежда. И зачем все это? Зудит ранка.

Брутальная пьянка в порту светит Кире большой — мрачной, как свет под потолком цеха, — бедой: мужики во множественном числе, размазанные и незнакомые, откровенно пытаются ее споить. Хрустят пластиковыми стаканчиками, как-то по особенному вспарывают картонные пакеты сока. Кире ведь от них ничего не надо, ни компании, ни дружбы. Надо только узнать про отца, но они не знают. 

Зовут того Максим Попов. Как человека с самым усредненным именем. «Какой-то такой был, но давно».

С опасной пьянки Киру забирает Петя — местный парень, который всех знает.

При желании Петя с Кольского полуострова мог бы стать кем угодно. В порядке хастла. Парень с таким подвижным лицом, с пьяным обаянием, может стать кем захочет (даже модным московским актером). Ему подвластно любое движение — сбоку, пунктирно. Но сейчас он скитается по родному Кольскому. И у него на это — наверняка — есть свои веские причины. 

Важнее то, чего он достичь не может: остановки. В сугробе, по своей воле, — никак нет, покоя не будет. Всегда есть кто-то на всю жизнь в него влюбленный, вытаскивающий его в тепло, снова в путь. Не жалость, но самая проклятая любовь, какая может быть: гадкая, все равно что заноза.

Петя и Кира все время ускользают друг от друга в автоматическом движении — в авторейсах, сходя на обочины, проваливаясь под лед, теряясь и находясь. Нет времени смотреть по сторонам, что-то сращивать и объяснять. И поговорить они в спешке не могут. Даже посмотреть друг на друга. Каждый раз, когда герои попадают в тепло, когда выживание ставится на паузу, Анисимов демонстрирует чудеса очень даже собранной, конвенциональной режиссуры. Когда двое просто говорят, в домах и в автобусах, — все очень хорошо, хочется, чтобы это не кончилось. Но Пете нужно прятаться, а фильму снова надо его догонять, выискивать. 

Стиль выживания людей петиного типа сумасшествия (среди современных 20-летних не такого частого, но вечного) зачастую отменяет любое уныние и депрессию. Быт сбит до базовых настроек, все время надо куда-то сбежать и придумать как закончить день в тепле, желательно сытым; может быть, развлечься; скрыть обман номер один, не перепутать его с обманом номер два, при случае придумать обман номер три. Это фильм, депрессию в себе не содержащий. Это удивительно само по себе. Мания — тут как тут.

Туризмом Кира не занимается: море (или залив) проглядывается за бетоном, в темноте. Как бы герои ни пересекали Кольский полуостров, география не складывается. Про север «Было не было» рассказывать не стал бы. Это место здесь — угроза, замерзший ад. Бывают места, которые сложно любить, да и не нужно. Которые местные не любят тоже, говорят: «Ничего хорошего тут нет». Выходишь, скажем, на улицу, и медленно умираешь. Кажется, так происходит и на Кольском полуострове, Анисимов это передает четко, без красивостей.

Слева направо, справа налево, зигзаг, назад. Петя с Кирой не «раскрываются через пространство», а борются с ним, вечно его преодолевают. Так и проявляются. Но в основном, конечно, они просто не дешифруются; кажется, режиссер Анисимов — парень сомневающийся, вдумчивый, не склонный к выводам, и «раскрывать» стесняется. Каждое крохотное взаимодействие может вести ко множеству. Ничего и не значит ничего, предъявлено как есть.

Вся дорога — нескладна, неточна, асимметрична. В каком-то смысле режиссерский метод Анисимова и его тактика монтажа напоминают борьбу со всеми остальными (кроме актерского) цехами. Структурный, кажущийся складным сценарий завален переизбытком деталей, оговорками, недостачей введений и прочего. Работа невероятной героической художницы-постановщицы Софии Гукленгоф обделена заявочными планами. В угоду подключения к героям, тоже по сторонам не глазеющим. Но только так получается что-то настолько болезненно честное и точное. 

Но, конечно, кольца на морозе не носят — больно пальцам. Это же все знают, даже кто кольца не носит. И куртка какая-то больно красивая. Но сейчас все куртки такие. Ну вот у Пети симпатичная куртка, теплая. Но, скажем так, у таких ребят она именно такая, верьте или нет. И вот Анисимову не надо было его в такую куртку одевать, может быть, ради кино. Может, в лохмотья надо было одеть, чтобы понятнее было. И конфетку героиня ест с похмелья, перед тем как воды попьет. И музыка на деревенской свадьбе слишком модная. Все немножечко не так, не там, большая непрекращающаяся поисковая операция. 

Но иные ошибки этого фильма симпатичнее, чем удачи других. Роднее, честнее, понятнее. И более того, они тут очень к месту, ошибки именно. В «Было не было» все о поисках, о сломанном векторе.

И про молодость, конечно, в итоге. Неопрятную, суетную, гадкую, сомневающуюся, скользящую. Когда ладони грязные, в саже, когда все время на бегу, когда ешь и не моешь руки, зубы не чистишь. Когда окончательно облуплен потолок. И вы, правда, зла не держите. Все перепутано. Потому что нет разницы что произошло и как, все попадает внутрь и делает старше. А хорошо бывает только влюбиться. Но и потом плохо.