В конце прошлого года подошел к финалу один из самых масштабных телевизионных проектов эпохи: «Очень странные дела» оставили после себя не только армию преданных поклонников, но и огромный пласт культурных феноменов. Пробуем разобраться с влиянием, которое сериал оказал на целое поколение — не заставшее 1980-е, однако оказавшееся в эпицентре схожих схваток между добром и злом, — с одним из его представителей. Эксклюзивно на площадках «Искусства кино» выходит авторское видеоэссе от YouTube-канала MovieScience. В рамках этого объемного труда прослеживаются основные лейтмотивы сериала, выстраивается хронология творческих поисков его создателей и находятся кинематографические референсы, которыми те руководствовались. В качестве дополнения — прямая речь автора: киновед, блогер и режиссер Фёдор Папин рассказывает о личном измерении работы над видеоэссе, о магии «Очень странных дел» и качестве прустовской мадленки.
В видео присутствуют спойлеры.
Stranger Things были со мной с 2016-го. Что интересно, хоть и никак не связано, канал MovieScience я открыл в январе того же года. И вот, спустя десять лет, «Очень странные дела» подошли к концу. Мне показалось важным порассуждать о том, что эта история вообще значит. Как в контексте культуры, так и в контексте жизней людей, успевших повзрослеть вместе с героями.
Так вышло, что конкретно этот выпуск создавался почти полгода, ведь писать текст я начал сразу после финала. Но по ряду причин он выходит только сейчас, и со своим хронометражем в 33 минуты он становится самым длинным моим разбором почти за девять лет. И это продиктовано не столько объемом самого материала, сколько его многосоставностью.
Ощутив на себе постепенную эволюцию (или деградацию) сериала со своих четырнадцати лет, я вдруг осознал, что Дафферы идеально отобразили взросление. В чем-то даже более точно (и едва ли намеренно), чем «Отрочество» Ричарда Линклейтера. Даже в очевидно уступающем остальным пятом сезоне чувствуется глубокая, едва ли не болезненная рефлексия на тему утраты магии подростково-юношеского восприятия реальности. А первые сезоны с каждым годом всё отчетливее приобретают качество прустовской мадленки: они призывают не только воспоминания, но и свежее, незамутненное взрослением чувствование жизни.
В этом эссе я постарался отследить истоки внутреннего устройства Stranger Things и увидеть, какие ростки они давали в каждом из сезонов. Как концепция монстров, волшебства и кино огрублялась одновременно с огрублением самой природы сериала. И как оно, это огрубление, подсвечивает необходимость сопричастности магии, не раз родившейся в эпизодах «Очень странных дел» и вышедшей далеко за их пределы.
К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:
Google Chrome Firefox Safari