«Должно быть величаво»: кинокритики о лучших фильмах «Окна в Европу — 2026».

Никита Демченко («Кинопоиск») 

Так бывает. Порой годами ждешь новых фильмов Виталия Суслина, а иногда получаешь сразу два с разницей в месяц. Праздник? Есть, как говорится, нюансы, и, собственно, главный заключается в том, что «Благоустройство» показали уже после «Снежинки и снеговика». Почти эталонного коротыша, где нет лишних элементов, способных погрузить подуставшего фестивального зрителя в дрему.

В новом полном метре, посвященном непростым отношениям водителя мусоровоза с его сыном, убаюкивающих длиннот уже побольше. Драматургия тут подчинена свободному поиску событий, персонажей и ситуаций, сцепляющихся друг с другом в прихотливом течении жизни, которую Суслин отстраненно и задумчиво наблюдает с некоторого отдаления. Поэтика пауз и напрасных слов, а также город N, понятно, напоминают о Чехове и Гоголе. Но ключевая фигура в картине, конечно, бронзовый Пушкин, установленный на площади, аккурат напротив шумного силомера. Александр Сергеевич важен не только как яркий сюжетостроительный образ, но и как источник вдохновения, потому что «Благоустройство» — если переводить разговор в литературную плоскость, — чистая поэзия: с аудиовизуальными рефренами, неожиданными рифмами, особым, неторопливым ритмом, рыхлым сюжетным каркасом и повышенным вниманием к метафорике. Не сказать что такая утонченность делает работу Суслина зрительским хитом, но закрыть конкурс 34-го «Окна в Европу» именно «Благоустройством» — удачное кураторское решение. В конце концов, как писал А. С., «прекрасное должно быть величаво…»

Павел Воронков («Газета.ру»)

Говорят, «хороший левак укрепляет брак». Однако для постановщицы Юлии Трофимовой («Страна Саша», «Лгунья», «Большая земля») по сложившейся внутри ее авторского мира традиции все не так однозначно. В ее комедийной драме «Как пережить брак» звезда «Верности» Евгения Громова (хладнокровная юристка по разводам Марьяна) снова подозревает мужа в измене, только в этот раз тень сомнений падает не на Александра Паля, а на звезду «Аритмии» Александра Яценко (улыбчивый профессор математики Дима). Вероятно, эти подозрения рассеялись бы сами собой, но волею судеб ровно в этот момент бессобытийную жизнь супругов взрывает визит тещи — излишне энергичной актрисы Маргариты (Марианна Шульц). После увольнения из провинциального театра она вдруг решает наладить отношения с дочерью и всячески подбивает ее проследить за мужем.

Казалось бы, тут впору вспомнить весь корпус гнусненьких анекдотов про тещу, однако Трофимова, Громова и создательница сериала «Почка» Мария Шульгина, хором писавшие сценарий, вместо праздника русской мизогинии устраивают вполне искренний сеанс семейной психотерапии. К тому же снятый с тихой аккуратностью Софии Копполы (например, сюжет авторки явно подсмотрели в «Последней капле», где Рашида Джонс следила за якобы неверным мужем в компании непутевого отца — Билла Мюррея). В итоге, конечно, кино у Трофимовой, несмотря на всю интеллигентность, получается куда более анекдотичным, чем у Копполы, и, что называется, скрепным. Но герои «Как пережить брак» все-таки умудряются выйти далеко за рамки примитивных карикатур, так что в их мытарствах чувствуется какая-то неидеальная правда жизни. Пожалуй, этого достаточно.

Сергей Кулешов («Искусство кино»)

Серьезные обсуждения, кхм, постеров к российским фильмам и сериалам — симптом тотального внутреннего неприятия того оскудения, художественного и смыслового, в котором мы застряли.

Недаром на одном из ведущих национальных фестивалей, где программный отдел выуживает максимум (честь и хвала) из текущего ландшафта российского кино, самыми состоятельными оказываются:

А) Взрывоопасный дебют, который вроде и фосфоресцирует параллелями с современностью, но написан на, казалось бы, усопшем птичьем наречии «новых тихих» by Сандрик Родионов. Усопшем и, внезапно, на фоне триумфа некропродуктологии, кажущимся глотком свежего воздуха. То, что виделось признаком ступора в 2000-е — а вплоть до конца 2010-х ту генерацию авторов иначе как кризисной не называли — теперь ощущается запредельной творческой свагой. На фоне, по крайней мере, толкотни глянцево-тупикового арт-мейнстрима на пороге очередного слота конкурсной программы;

Б) Кризисный фильм режиссера-экспериментатора, его попытка нащупать контакт со зрителем «пошире». Заведомо обреченная, если за цель диалога принять достижение взаимного комфорта для собеседников. Необходимая, если вдруг, ну мало ли, аудитории все еще хочется время от времени побыть спровоцированной, уязвленной уколом узнавания. Если и винить зачем то этот фильм в спекулятивности (все же реальная история «за спиной» сценария до сих пор кровоточит), то не маркетологической — художественной.

Не вполне принадлежа даже этому году («За нашим домом сад» должен был быть в программе «Окна…» еще в 2024-м, «Времена любви» — в 2025-м), фильмы затыкают за пояс остальную программу. По степени актуальности, злободневности, творческой свободы.

(Максим Добромыслов разве что стоит на своем, продолжая создавать себе репутацию русского Роджера Кормана — равно неожиданного и предсказуемого в своем визионерстве продюсера. Как его, и комедийный треш-хоррор «Темные мысли» соответственно, можно не уважать?)

Но инерция скоро кончится. И останется одна внятность: инфлюенсеры убедят авторов служить ей, публику уговорят на нее молиться. Лучше так, якобы, чем наскребать по сусекам «колобков».

Теорема, по-моему, Эскобара.

Лучший постер даже не к отдельному фильму, но ко всему российскому мейнстримному и фестивальному кино разом, к той его грани, которую пока демонстрирует 2026-й, сделал тот же Никита Миклушов. Я про один из финальных статичных кадров к/м «Цензурократия». Вопль живых микроорганизмов изнутри диктата блюра, он же — у-п-р-о-щ-е-н-и-е.

Евгений Ткачев («Афиша Daily»)

Засесть на дно в загибающейся русской деревне, особенно когда там орудует ведьма (Клаудиа Каин), было не самой хорошей идеей — но у отца семейства (Максим Стоянов) не было выбора: ему пришлось вытащить жену (Виктория Корлякова) и маленькую дочку за город, потому что он крупно задолжал серьезным людям.

«Темные мысли» палят в зрителей сразу изо всех орудий. С одной стороны, это социальный комментарий о том, как в нашу урбанистическую эпоху жизнь уходит из деревень. С другой — комедийный хоррор о том, как нескольким недотепам приходится столкнуться со злом: пускай не с кандарийским демоном и дедайтами, как в «Зловещих мертвецах», но тоже с довольно инфернальной «шишкой». И, наконец, с третьей — семейная драма о том, как «муж объелся груш» и уже не замечает собственного вранья, а жена устала это терпеть (интересно, что Корлякова и Стоянов — пара и в реальной жизни).

Как часто бывает с фильмами, которые палят во все и сразу, не все снаряды «Темных мыслей» попадают в цель. Социальный комментарий про деревню дан впроброс, а жанровый хоррор-аттракцион, требующий сноровки и постановочных ремесленных скиллов, смотрится нелепо, а то и жалко — особенно на фоне недавних «Зловещих мертвецов: Пекло». Но вот что точно получилось в фильме, так это семейная драма с душераздирающим актерским перформансом Виктории Корляковой, героиня которой хлебнула жизни с мужем-аферистом так, что ее теперь никаким дедайтом не напугать.