Среда, 12 июня

Ночная съемка. Иду поужинать со всеми. Канонерка у пирса. Венсан и Тибо великолепны в своей белой форме, такие правдивые и молодые. Режис не-много волнуется. Слишком шумно на реке. Сцена трудная, и по требованию звукооператора придется отложить начало съемки на полчаса. Ночь предстоит нелегкая, работа будет продолжаться до трех часов. А ведь придется сжечь сампан, и это затянется до семи утра. У меня изменился график работы, осталась только репетиция первой сцены с мадам Мин Тян. За десять дней мы отстали по графику на три дня, и продюсеры нервничают. Но график работы такой сжатый, а надо снять столько сцен, что просто трудно сделать все хорошо, учитывая смету, двести тридцать человек массовки, которую непросто перевозить с места на место. Малайзийцы не похожи на вьетнамцев, которые были заинтересованы в работе. Америка без Америки. Вчера, приехав в деревню, я впервые ощутила атмосферу нашего фильма. Вспоминаю Ханой, бухту Алонг — такие близкие и далекие. Венсан великолепен в трудных сценах. Ему помогает опыт работы в театре. У него, как всегда, строгий и одно-временно нежный взгляд.

Пятница, 14 июня

"Индокитай", режиссер Режис Варнье

Мы репетировали вчера первую сцену с актрисой, играющей мадам Мин Тян, все шло нелегко, она непрофессиональная актриса, и Режису в работе с ней подчас не хватает выдержки. Ему пришла в голову хорошая мысль: пусть она говорит по-вьетнамски, это скроет слабости ее игры. Но ей даже удались последние сцены. Какой же это риск для такой важной роли!

Суббота, 15 июня

На следующий день после курильни опиума. У нас будут некоторые сложности с другой актрисой, но и для профессионала сыграть эту сцену было бы тоже непросто. Ей надо двигаться, властно говорить, курить. Мне она кажется скованной, боязливой и Режису подчас приходится подталкивать ее. При наличии разных отснятых планов этой сцены она даже будет в конце смены совсем недурна, так что можно будет ее дублировать.

Четверг, 20 июня

Длинная сцена, снятая одним планом. Приезд Жан-Батиста, который просит взять ребенка, первая наша сцена после пощечины на Рождество. Я спросила разрешения надеть зеленую индокитайскую тунику, купленную в Хуэ и принадлежавшую семье императора Бао-Дая. Эта сцена — последняя, в которой я вижу его живым. Жаль. После четвертого дубля Режис понимает, как мы измотаны, но ему хотелось бы, я чувствую, снять еще один, последний, дубль. Мы по-прежнему ждем возможности посмотреть отснятый материал.

В Париже они не понимают нашего нетерпения и говорят, что все хорошо, мы должны, стало быть, успокоиться и быть довольными. Но они не делают фильм и не понимают здешних трудностей. Ведь у нас нет ничего под рукой, чтобы что-то заменить, что-то повторить, улучшить. А это необходимо, учитывая вложенные средства и усилия, То, что было сделано во Вьетнаме, невозможно сделать тут, в Малайзии.

Пятница, 21 июня

Одиннадцать часов. Наконец-то смотрим материал в Бальном зале отеля. Но проектор не совсем исправен, и все выглядит туманно. Пытаемся что-то подкрутить, но через час понимаем, что бесполезно. Вместе с Режисом решаем просить, чтобы из Парижа прислали видеокассеты. Пока испытываются новые тонвагены, снимаем сцену признания с Лин Дан в зимнем саду, ночную сцену, короткую, но очень трудную для нее, ибо она должна все время громко плакать. Режис решает снимать двумя камерами. Оператор уступает в интересах фильма, хотя думал поиграть с бликами на лицах актеров. Всего три дубля, и все получается так же хорошо, как если бы моим партнером был Венсан. Когда помогаешь партнеру на его крупном плане, ты играешь для него за кадром, чтобы облегчить ему задачу. И у него все получается.

Суббота, 22 июня

Снимается танго. Успокаиваю Лин Дан, говорю, что будет по меньшей мере четыре плана, две камеры, чтобы снять реакции, и потом мы же не в Берси перед двадцатью тысячами зрителей стадиона, если не получится — переснимем. Сегодня она более уверена в себе. Снимаем первый план, когда я тащу ее танцевать танго, ее профиль, мой профиль, крупный план, за нами наблюдают сотрапезники, пытаюсь не показывать свою растерянность!

С танго все прошло хорошо, мы стали увереннее, несмотря на три камеры и множество людей. В монтаже, убеждена, это будет безупречно. Режис решает снимать спор и пощечину одним планом, мы опять вечером выйдем из графика. Я замерзла. Моя вилла стоит на высоком холме, белые облака плывут в нашу сторону, одиннадцать часов, и они забираются, подобно приведениям, в дом. Стараюсь подремать на диване в декорации, чтобы слегка набраться сил. Вся массовка ушла, осталась только Лин Дан. Четыре дубля, мы оба с Венсаном в большом напряжении, боюсь сделать ему больно, так как обе пощечины следуют в конце плана, как разрядка всей сцены. Венсан глух к моим словам, бледен, решителен. У меня вспотели руки, хотя мне холодно. Режис очень взволнован. Он любит снимать важные для него сцены, которых боится сам, ибо они получаются сильнее, чем написаны в сценарии.

Вероятно, не нужно показывать, как мы все счастливы на съемках: удовольствие, удовлетворенность приносят успокоение. Может, поэтому я перестала волноваться и следить за темпоритмом каждой сцены. Надо быть бдительнее, но Режис так радуется тому, что делает, что отсутствие напряжения может навредить картине. Во всяком случае, об этом надо будет поговорить с ним, он готов все выслушать.

Среда, 26 июня

Сумбурный день — съемки днем и вечером. Ракорды в конце вечера с пощечинами, конечно, превышаем отпущенное на это время, снимая последний план с Лин Дан. В довершение всего меня укусило под глазом какое-то насекомое. Пары гостей великолепны, прически, платья по моде 30-х годов. Завтра режиссер видеоролика о съемках фильма и корреспондент «Стюдио» Жан-Пьер Лавуанья заменят отсутствующих актеров массовки. Хотя они и любители, но с ними легче. Начинаю волноваться по поводу материала и поведения продюсеров, которые нервничают из-за задержек на целую неделю. Режис дает мне прочитать письмо страховой компании, которая гарантирует успешное окончание съемок к 20 июля, говорит о том, что надо нагнать упущенное время и о том, что следует снимать быстрее. Надо, чтобы Режис сам позаботился об этом. Группа это оценит. Приближение грозы не помешает отснять приход Венсана и потом полную луну.

Пятница, 28 июня

Звонок Кьяры из Рима разбудил меня, она беспокоится из-за операции Марчелло4, боится, что он не проснется, успокаиваю ее, надеюсь, что все обойдется, но, разволновавшись, не могу уснуть. Уже 7.30, тем хуже. Приходится спокойно заняться банальными вещами, но мой радикулит не отпускает меня впервые после отъезда. Внезапно начинаю все чаще вспоминать Париж, может быть, я слишком глубоко все это запрятала внутрь. Я еще не готова к возвращению. Поэтому глотаю лекарство на голодный желудок, давлю сок из купленных на рынке мандаринов, пью кофе. Тосты, мед, музыка, небольшая уборка, но все это меня не успокаивает. Приезжаю на съемку, погода хмурая, царит волнение, аппаратуру спускают вниз. Они, наверное, будут работать всю ночь, и это напоминает о том, что съемки подходят к концу. Снимаем сцену обеда до признания Лин Дан, короткие планы, необходимые, но «не важные», как говорит Режис. Снимается воздушный змей… Сегодня вечером фотосъемка всей группы.

Понедельник, 1 июля

Возвращение на фабрику. Три перемены костюмов. Ракорды первой недели, с кровотечением из носа, общий план сцены пожара с отцом. Мы снимаем этот план в начале дня, он короткий, мне надо плакать, мне действительно больно, я обманута в своих надеждах, так что можно будет снять быстро. Потребуются три дубля. Мы работаем тут последний день. У меня одна сцена встречи с Жан-Батистом на плантации. Я и не рассчитывала на это. Косари с лампами на касках, утренний плотный туман, я в сапогах делаю надрезы на деревьях, крупный волшебный план, и еще один, где я освещена свечой кули. Начинается мелкий дождь, и мы успеваем снять последний общий спокойный план плантации, такой дорогой мне, с аккуратно высаженными каучуконосами и с ведерками, подвешенными к надрезам на стволах. Если пойдет дождь, то все пропало, и молочко собирают лишь, как они выражаются, для «крафта», из которого изготовливают каучук невысокого качества, идущий на покрышки. Вся французская жадность — в этих стаканчиках, в которые собирают драгоценную жидкость, текущую потихоньку, как мед. В этой жидкости — оправдание жизни французов тут, вдали от дома. Сегодня молочко больше не собирают, предпочитая пальмовое масло, которое более рентабельно. Каучук в наше время не нужен.

Среда, 3 июля

Последний план в порту Ипох. В принципе, три плана, запаянный гроб с Жан-Батистом в ангаре среди индокитайских докеров, несущих лед, овощи и сырое мясо, запах и жара вызывают тошноту. Я не предполагала, какой шок вызовет вид гроба с Жан-Батистом. У меня сдали нервы, и никак не удается сыграть волнение на крупном плане. Несколько дней назад была годовщина смерти Франсуазы, вчера день рождения Пьера и Сильви, моей сестры, которая сообщает, что ее невестка Каролина ждет ребенка. Такова жизнь, я же так далеко, подчас мне хочется бросить фильм, который отнимает столько сил, и вернуться хоть ненадолго в мою обычную жизнь. Кьяра и Пьер летят в США. В воскресенье начинаются каникулы, а тут значение имеет лишь фильм, к счастью, он богат событиями и полон всякой всячины.

Четверг, 4 июля

После некоторых перипетий еду в машине в Ипох, снимаюсь вечером в сцене в деревне, которая будет сожжена, а потом в течение двух дней, точнее ночей, предстоит длинная сцена с Ги (эту роль играет Жан Янн), которая заканчивается посреди горящей деревни! Чтобы ее снять после зарядившего дождя, требуется еще два часа работы. Все соглашаются. Мы счастливы. У меня возникли трудности с текстом, в котором полно маленьких загвоздок, реплики трудно произнести громко. Режис говорит, что те же затруднения были у Доминик во время длинной тирады при отъезде с фабрики. Сцена снимается двумя камерами. Та, что на среднем плане, будет снята под разными углами во время двух последних дублей. У меня пусто в голове, слишком много неконтролируемых внешних элементов, чтобы понимать, как все будет выглядеть. Все вокруг так красиво, а мне приходится бежать между двух домов в конце сцены. В последнем дубле я пасую, ибо жар от огня слишком силен и горящие соломенные крыши опасно обрушиваются прямо под ноги. Но пожарные начеку, готовые в любую минуту прийти на помощь. Усталость, дым, душ, легкое снотворное, приятное ощущение усталости после физической нагрузки. Просплю до полудня.

Понедельник, 8 июля

Отель «Континенталь». Семьдесят второй съемочный день. Настоящая студийная декорация. Прекрасный фасад, терраса, ширмы из полосатой соломки, вся эта роскошь, скрывающая нищету, белое здание, превращенное в банк Индокитая. Шумно. Решаюсь поговорить об этом с Режисом, он отвечает: «Да, может быть, но так красиво». Ладно, согласна, была бестактна. Рядом идет настоящая стройка. Утром они снимали сцену на рынке Шолона, лихтваген вышел из строя после первого дубля, остановка на два часа. Стало быть, я не успею сняться в этой первой сцене, когда Ги делает мне предложение. Просматриваем материал с Режисом на большом экране в его номере. Цвет прекрасный, и снято отлично. Жаль, что не смогла увидеть это раньше.

Среда, 10 июля

Отель «Континенталь». Быстро снимаем план приезда в машине после смерти Жан-Батиста. Заворачиваю ребенка в свой белый пиджак, надо поскорее его спрятать. Допоздна беседуем с Бертраном, моим импресарио, как люди, давно знакомые друг с другом. Говорим об «Артмедиа», о развитии кинопроизводства во Франции, и хотя я никак не связана с этим важным процессом, понимаю, что актеров все более втягивают в монтаж картин. Он настроен более оптимистично относительно взаимоотношений кино — телевидение — власть. Мы не имеем права ошибаться, на экранах все меньше успешных фильмов. В связи с почти одновременным выходом «Любовника»5 и «Индокитая» я полагаю, что надо серьезно обдумать выпуск на экран нашего фильма.

Пятница, 12 июля

Регата. Снимаем быстро, часто двумя камерами, очень короткими планами, старт и финиш. Режис нервничает и много кричит. Особенно достается его ассистенту Жаку.

Суббота, 13 июля

Вечером мы с Венсаном организуем в саду дома, где строят декорации, праздник по случаю 14 июля. Доминик принесла обещанные лампады, а Гийом занимается музыкой. В четыре часа утра праздник завершится обливанием водой. Я была в белом платье с красным крестом, мы просили, чтобы одежда у всех была цветов национального флага. Режис назвал меня Красным крестом. Преодолев негативное отношение к празднику, он начал веселиться, танцевать, запивая виски кока-колой. Глаза его блестят, шутки бывают весьма жестокими!

Воскресенье, 21 июля

План прибытия в дом Эмиля. Разрушенный деревянный, но великолепный дом с каменными колоннами, рядом — раскидистое дерево. Предгрозовая жара преследует нас. Вечером она помешает съемкам последнего плана. Когда идет дождь, включенные диги становятся опасны. Мы задержимся на час. Небо окрашено в фиолетовый цвет. Дождь хлынет как из ведра.

Вторник, 23 июля

Снимается отъезд Лин Дан после обручения, это ее последний съемочный день. Мы выпьем по рюмке, и Режис запишет для нее сообщение по радио, какое делают перед прибытием поезда… В полдень съемка закончена. Венсан принес свою видеокамеру, вся массовка останавливается, это сюрприз для Лин Дан, она в слезах от волнения. Ведь она вместе с нами получила единственный в своем роде опыт в жизни. Слезы не мешают ей смеяться. Послание Режиса — длинное и теплое. Выпиваем по бокалу шампанского. Затем роскошный обед в прекрасном отеле 40-х годов рядом с вокзалом.

Среда, 24 июля

Мы приступаем к большой сцене под дождем, машина, разрыв с Венсаном, предусмотрены две ночные смены. Чувствую усталость. Невероятная влажность. Мы задыхаемся. Особенно Венсан в своем костюме. Режис показал мне раскадровку. Двадцать планов. Перебрав время для съемки, мы сумеем отснять лишь пять. Сердцевину сцены Режис хочет снять от начала до конца (ее не было в раскадровке). Венсану неудобно в его костюме. Сложные перемещения, скученность и присутствие камеры делают каждый дубль все труднее и все невыносимее. Настоящее пекло. Мы все взмокли, плохо себя чувствуем, нами почти не руководят, ибо планы очень короткие. Режис в напряжении, нам так и не удается все отснять, и я уговариваю его не заканчивать сегодня вечером, отложить оставшиеся планы на завтра. Мы просто без сил.

Пятница, 26 июля

Последняя ночь, полнолуние, не так утомительно, несмотря на недостаток сна, я рада, что эта сцена похожа на вздох облегчения. Вчера бы мы ее не сняли в нужном ритме. Длинный план — сцены в машине вдвоем. Венсан сидит на полу, положив мне голову на живот. Режис сумел удержаться от искушения снять два крупных плана. Сюрреалистический план с искусственным дождем, сквозь струи которого видны мы двое, освещенные прожекторами, не смеющие взглянуть друг на друга. А над нами, как у Магритта, висит луна, которую не посмеет скрыть искусственная буря. Час ночи. Знаю, что Режис хочет выпить перед своим отъездом в Пинанг, где будет снят последний объект в Малайзии.

Воскресенье, 28 июля

Вылет из Пинанга через Бангкок в Париж. Глотаю снотворное в Бангкоке для двенадцатичасового перелета. Сердце немного сжимается. В семь часов прибываем в Копенгаген, пересадка, завтрак, покупаю семгу, прогуливаясь по аэровокзалу, опаздываю на посадку. Весь мой багаж и сумочка на кресле улетели без меня. Я в растерянности, к счастью, при мне паспорт (но билета нет) и большой кусок семги в руке. «Эр Франс» отправит меня следующим рейсом. По правде говоря, приехать после четырех месяцев отсутствия с одним паспортом и куском семги — непозволительная роскошь. Купив цветы на авеню Марсо, я вхожу к себе домой на площади Сен-Сюльпис с таким чувством, словно просто вернулась с рынка.

Окончание следует

Перевод с французского А. Брагинского

Фрагменты. Публикуется по: D e n e u v e Cathrine. A l?ombre de moi-mкme. Edition Stock, 2004.

1 Кап д?Антиб — поселок на Лазурном берегу Франции. — Здесь и далее прим. переводчика.

2 Парижский Национальный театр.

3 Речь идет о Сергее Бодрове, исполнявшем в фильме роль Саши.

4 Марчелло Мастроянни — отец дочери Катрин Денёв Кьяры.

5 Фильм Жан-Жака Анно по роману Маргерит Дюрас.