Ранняя осень 1997-го. Внезапная смена караула в Министерстве культуры, отставка едва ли не самого «пожароустойчивого» министра в составе черномырдинского кабинета — Евгения Сидорова; создание телекомпании РТР-2 под заманчивым для каждого гуманитария названием «Культура» и назначение Михаила Швыдкого, бывшего сидоровского зама, на пост руководителя новой компании; вообще постоянные намеки власти на то, что пришло время уделять культуре больше внимания… За всем этим стоит явный (и, может статься, не совсем «культурный», а вовсе даже прагматический) расчет; совершенно очевидно, что власть, сознательно погасив в 1997-м напряжение общественного мнения, расфокусировав политическое пространство, измельчив прессу, намерена в 1998-м использовать «культуру» как дымовую завесу, заполнить ею образовавшиеся смысловые пустоты. Ни к чему хорошему это не приведет; но речь сейчас о другом — о том фоне, на котором разворачивается очередная культурная контрреволюция. Фоне прежде всего телевизионном (ибо из всех искусств для нас важнейшим…).

Уверен, не только мне бросается в глаза невероятный, неправдоподобный разрыв между уровнем новостных (они же аналитические) и постановочных программ практически на всех каналах. Как бы ни торчали уши политических заказчиков (Березовского — на ОРТ, Гусинского — на НТВ, Лужкова — на канале «ТВ Центр»), все равно: и Сергей Доренко с его субботним обозрением, и Евгений Киселев с его воскресным приложением, и даже куда менее даровитый Михаил Леонтьев с его ежевечерним комментарием «На самом деле» отрабатывают заказ вполне профессионально, порой даже изысканно. Клиент обслужен, зрители довольны, все идет своим чередом. Хотя и противно, зато технично. Но стоит включить телевизор в неурочный час, как сквозь цветную картинку сама собою начинает проступать отчетливая серость. Причем срабатывает своеобразный закон обратной зависимости: чем развлекательнее передача, тем она скучнее и беспомощнее. (Подчеркиваю: не с «высоколобой» точки зрения, а с точки зрения самого развлекательного жанра.)

То крикливо-неумелый (и настолько безличный, что невозможно запомнить его имя) ведущий зазывает вас на «Довгань-шоу» (РТР), аттракционы которого неудачно пародируют трюки памятного нашим детям французского цикла «Форд Баяр». То по REN TV и ОРТ следует очередной повтор «Белого попугая», сшитого на живую нитку из разрозненных номеров. То Юлий Гусман пытается дотянуть театрально-киношный капустник до уровня общенационального ток-шоу («Тема», ОРТ). Хуже всего в этом смысле дела обстоят на ТВ-6. Провинциальная команда юмористов, подобранная на свалке КВН, натужно, долго, однообразно, из недели в неделю разыгрывает одни и те же любительские сценки. Пошлость, которая неизбежно сопутствует развлекательному жанру, но умелым сценаристом и режиссером вводится в рамки, смягчается, ограничивается, здесь разливается бурным потоком, смывающим все на своем пути.

Собственно, тотальная нехватка профессиональных телесценаристов, постановщиков, конферансье обнаружилась очень давно — как только завершился, внутренне исчерпав себя, романтический период «телегласности». То есть осенью 1991 года. Первым, кто это ясно осознал, был талантливый журналист и толковый менеджер Влад Листьев. (Именно талантливый, именно толковый; общее мнение назначило его на роль телегения позже — и только потому, что сравнивать было попросту не с кем.) Намеченная им стратегия должна была вернуть на ТВ зрелищность; но уже Листьев столкнулся с почти неразрешимой проблемой «кадров». Устав от ведомого им «Поля чудес», он начал искать себе замену — и безуспешно перепробовал (прямо в эфире) множество кандидатов. Если бы ему случайно не попался на глаза Леонид Якубович, программа просто погибла бы.

Но вот Листьева нет, а несчастный Якубович отдувается за всех — и на «Поле чудес», и в «Колесе истории»; уйди он — и «ВИД» потеряет вид на жительство в пределах ОРТ. Страшно узок круг этих людей, и страшно далеки они от народа — при том, что на вкусы народа, казалось бы, обречены ориентироваться. Новых запоминающихся шоу-лиц почти нет, разве что Александр Гуревич («Устами младенца», НТВ; «Сто к одному», «ТВ Центр») да Михаил Ширвиндт («Дог-шоу», REN TV и НТВ). Ну, если уж совсем наступить на горло собственной песне и подавить тошноту, подкатывающую к горлу при одном воспоминании об «Угадай мелодию», — Валдис Пельш. Маловато на 160-миллионную страну с необъятными телепросторами.

Только этим всеобщим бессилием можно объяснить невероятное, неправдоподобное долголетие старых (подчас еще советских) телеведущих: Эльдара Рязанова, Владимира Познера, Александра Маслякова, Юрия Сенкевича; только так можно оправдать присутствие в сетке вещания древних, обветшавших программ: КВН, «Клуб путешественников», «В мире животных», «Очевидное — невероятное». (А «ТВ Центр» и вовсе собирается гальванизировать комсомольское технологическое шоу «ЭВМ — Это Вы Можете» и приглашает вести старо-новую программу «Жизнь Замечательных Идей» прапрадедушку из журнала «Техника — молодежи» Василия Захарченко.) Не спрос рождает предложение, а отсутствие предложения рождает спрос. По существу, наше — насквозь рыночное — ТВ волей-неволей воспроизвело «товарно-денежную» ситуацию эпохи зрелого застоя: дефицит. Хочешь не хочешь, а купишь лежалый товар — другого-то нет.

Отчего же нет? — удивленно спрашивает нас НТВ и радостно предъявляет находку телесезона 1997 года — Николая Фоменко. Заявив о себе в ежедневном игровом шоу «Проще простого» на Московском канале, он в конце концов проник на НТВ и мгновенно заполонил эфир. В прайм-тайм идут его «Русские гвозди», в ранненочное (то есть «смотрибельное») время по выходным — «Империя страсти».

Лично меня от Фоменко воротит. Его демонстративная наглость, невероятная грубость, почти непристойное хамство легко уживаются с откровенной продажностью и готовностью извиваться под клиентом. Причем его главный клиент не только и не столько некое дотоле неизвестное предприятие, производящее водку «с огурчиком», сколько бесконечные бари алибасовы и юрии айзеншписы. Издеваясь в «Русских гвоздях» над текстами попсовых песен, подтрунивая над исполнителями, Фоменко на самом деле откровенно продвигает на рынок заказной товар; «размазанный» им клип лишь легче усваивается зрителем — как манная кашка, перетертая морковь или жидкое пюре. Заставляя участников «Империи страсти» обнажаться «до трусов», он ни на секунду не забывает о главной цели — внедрении в массовый обиход компьютеров фирмы-спонсора.

Повторяю: меня от Фоменко воротит. Но дело не во мне. Оставив в стороне эмоции, не могу не признать, что многое, слишком многое отличает его от большинства новоявленных телепошляков. Прежде всего он не бездарен. И умен. И оттого еще более отвратителен. Потому что тайное презрение — и к зрителю, и к участникам передачи, и к спонсору, и к заказчику — сквозит в каждом его жесте, в каждом его слове. Не тонкая и подчас печальная издевка скептически веселого ведущего над глуповатыми участниками капитал-шоу «Поле чудес» (эта издевка запрограммирована еще Листьевым, разве трудно продолжить цитату: «Ах это поле, поле, поле чудес, поле чудес в стране дураков»?), а именно презрение шута к всесильному сюзерену. Я такой, потому что вы такие — вот цинический девиз Фоменко. Я пошляк, потому что вы пошляки. Я идиот, потому что вы способны воспринимать лишь идиота. Я заставляю вас заголяться потому, что вы хотите заголиться. Я хамлю вам, потому что вы жаждете, чтобы вам хамили. Вы — быдло, а я — всего лишь кривляющееся зеркало, преувеличенно отражающее ваш внутренний мир.

Возможен был бы «синдром Фоменко», если бы наше телевидение было более личностным, более профессиональным? Нет, разумеется. Во-первых, он не настолько талантлив, чтобы «переиграть» более сильных ведущих, при нормальной конкуренции он вряд ли пробился бы на экран. Во-вторых, любой мало-мальски грамотный режиссер ввел бы распоясавшегося артиста в строгие рамки, не позволил бы ему без конца распространяться вширь, заставил бы работать на телевизионную идею. В-третьих и в-главных, если бы в руководстве НТВ были не только талантливые «новостники» и менеджеры, но и люди, относящиеся к телевидению как к одному из видов искусства (пусть и предельно «индустриализованного» искусства), они сумели бы иначе распорядиться отвоеванным после президентских выборов временным отрезком (с шести до глубокой ночи). Но в том и дело, что Фоменко «сам себе режиссер», ибо НТВ, проглотившее образовательный канал, этим куском подавилось, у него не было и нет концепции художественного вещания. В том и дело, что конкурентов у Фоменко — раз два и обчелся. В том и дело, что людей культуры у руля НТВ нет, что они лишь разыгрывают имидж «элитарного» канала, снисходящего до вкусов толпы, а в глубине души именно этого и хотят — дозированного сочетания политики, площадных вечерних шоу и ночной эротики1. В том-то и дело, что никакого элитарного канала не было и нет: есть грамотное подразделение правительственного агитпропа, приправляющее «тьму горьких истин» малосъедобной клубничкой.

А состоится ли, развернется ли во всю мощь «культурный» канал на РТР — или быстро превратится в резервацию вымирающих интеллектуалов? Кто знает. Очень хочется, чтобы был. Но вопрос в том, кто станет его делать? Где взять режиссеров, сценаристов, ведущих?

Как нас учили: кадры решают все.