Неврастеник смутного времени. Портрет Константина Хабенского

Константин Хабенский
Константин Хабенский

Как и большинство сегодняшних молодых актеров, Константина Хабенского сделал известным сериал. В 2003 году, уже после того, как «Убойная сила», сага из жизни ментов, прокатилась по стране, артист питерского Театра имени Ленсовета, ученик прекрасного театрального педагога Вениамина Фильштинского перебрался в Москву, в МХТ имени Чехова. Туда же, к Олегу Табакову, принимающему в труппу своего театра, кажется, всех, кого отметила народная любовь, устремились и товарищи Хабенского по спектаклям режиссера Юрия Бутусова — Михаил Пореченков, а потом и Михаил Трухин. Существует мнение, что этот переезд не лучшим образом сказался на их актерской судьбе — в Питере они играли глубже, тоньше, сосредоточеннее. Наверное, это так. Впрочем, театральные компании, особенно сложившиеся в студенческие годы, — содружества нестойкие, стремящиеся к распаду. Как бы то ни было, но писать о Константине Хабенском сегодня нелегко: из театральных ролей, сыгранных им после переезда в Москву, интересной оказалась одна (Клавдий в «Гамлете» Юрия Бутусова), а среди экранных хватает мусора. Однако Хабенский — артист с индивидуальностью, а значит, его личную, особую ноту можно расслышать даже в проходных работах.

Эта нота — рефлексия, но специфическая. По амплуа Хабенский ближе всего к герою-неврастенику (сам он шутит в интервью, что его амплуа — «комическая старуха»). В старом питерском спектакле «В ожидании Годо» Юрия Бутусова тонкая душевная организация его Эстрагона обаятельно сочеталась с бесконечным травестированием, насмешничаньем над всем и вся, царившим на сцене. Настоящих неврастеников он играет часто: то в гротескном ключе (незадачливого курьера Эдуарда из комедии Дмитрия Месхиева «Механическая сюита» или дрожащего, как цуцик, самоубийцу в «Богине» Ренаты Литвиновой), то, претендуя на серьезность, скажем, в роли Зилова из «Утиной охоты». Антону Городецкому из «Дозоров», журналисту Гурьеву из фильма Филиппа Янковского «В движении» рефлексия тоже не чужда.

Однако метаниям персонажей Хабенского не всегда сочувствуешь. Неврастеники прежних лет подчас бывали людьми откровенно неприятными, но в целом определенными: пустота в душах героев — скажем, Олега Даля (когда он играл того же Зилова или Сергея в фильме Анатолия Эфроса «В четверг и больше никогда») — не могла не ужасать, но было понятно, отчего они мучаются и на кого злятся. Смягченный, приглаженный вариант Зилова — герой Олега Янковского в «Полетах во сне и наяву» Романа Балаяна — казался человеком, по меньшей мере, непустым. Персонажи Хабенского часто люди без внутренней структуры. Про них трудно что-либо сказать наверняка: ни что в них хорошего, ни что плохого, ни отчего они переживают, ни насколько глубоки эти переживания. Это люди мутные, неясные, непроявленные: вроде брезжит в них что-то, но что — неизвестно. Да и брезжит ли?

«В движении», режиссер Филипп Янковский
«В движении», режиссер Филипп Янковский

В центре сюжета эти неврастеники смутного времени, как правило, оказались случайно: нелегкая занесла. Теперь сами не знают, как выпутаться. На центровое положение они, впрочем, особо и не претендуют — слишком легкомысленны, безответственны, расхристанны. Одна из забавных их черт — этакая легкая невменяемость. После выхода на экраны «Дозоров» кто только ни прошелся по поводу того, что Антон Городецкий там постоянно не в себе: он или «поддатый», или мучается похмельем, отравлен, вообще переселен в другое тело. Шатается по сюжету такой неадекватный, с испариной на лбу, растягивая губы в своей плывущей, «разлапистой» улыбке.

Впрочем, эта смазанность восприятия мира по-своему даже привлекательна. Наверное, потому, что для зрителя малодостижима. Ведь жизнь вокруг если и располагает к расслаблению, то лишь в строго отведенные для этого дела часы. Позволить себе, чтобы туго закрученная пружина внутри тебя ослабла в нормальной, то есть полной борьбы за существование, жизни сложно, а уж в опасный момент — и вовсе немыслимо. Герои Хабенского не только способны «отпустить» себя и ситуацию, они будто бы и не умеют по-другому. Оказаться между Темными и Светлыми и зажмурить глаза — вот их способ выживания. Закусить удила, пойти на поводу у собственных желаний — как Клавдий в «Гамлете» МХТ — и думать: авось, пронесет! Эта ставка на «авось», на то, что «само образуется», конечно же, отвечает представлению о россий-ском национальном характере. Но свидетельствует и о сознательном выборе: можно сказать, герои Хабенского таким образом выражают усталость от прессинга «взрослого» существования — они бегут от него в инфантильность, в восприятие мира через пелену измененного сознания.

Но это еще и просто опьянение жизнью. Потому что при всей недопроявленности кое-что героям Хабенского действительно дано: чувственное восприятие мира, умение относиться к нему с подкупающим доверием. Они восприимчивы: повседневность воспринимают не как трясину, а как благодать, тому, что другие и не заметят, обрадуются, как дару судьбы. Усталость от жизни — не про них: даже журналист Гурьев («В движении»), с головой втянутый в бессмысленный светский водоворот, умудряется получать от всей этой суеты какое-никакое удовольствие.

«Свои», режиссер Дмитрий Месхиев
«Свои», режиссер Дмитрий Месхиев

В этой мягкой игровой витальности, в этом налете неприкрытой чувственности, мне кажется, и кроется секрет популярности Константина Хабенского. Это же и выдвигает его на позицию одного из главных артистов на роли героев-любовников: такой тип обаяния способен воздействовать на женскую аудиторию сильнее, чем откровенная брутальность, скажем, Владимира Машкова или Михаила Пореченкова. Так в опере тенор — более вызывающе сексуальный голос, чем бас, не случайно именно у теноров во все эпохи существуют «сырихи»-поклонницы.

В кино эта актерская краска Хабенского сегодня проявляется выразительнее, чем в театре, — возможно, потому что на сцене МХТ им. Чехова ему по-настоящему раскрыться еще не удалось. Хоть публика и ходит в Московский Художественный во многом «на Хабенского», но на спектаклях не оставляет чувство, что его неврастеническое обаяние на самом деле камерно, не слишком сочетается с положением премьера. Кино же любит подчеркивать, укрупнять чувственную сторону его актерской индивидуальности — умение купаться в жизни, ловить на своем лице всю ее ласку. Не совершать выбор и не оценивать — отвечать на предложение согласием.

«Бедные родственники», режиссер Павел Лунгин
«Бедные родственники», режиссер Павел Лунгин

Мужчина, готовый спонтанно и искренне увлечься любой женщиной, — довольно привлекательный вариант героя-любовника. Особенно во вре-мена, когда мужчина, кажется, вообще увлекается женщиной все реже. Огонек искреннего интереса, мгновенно загорающийся в его глазах, льстит женскому самолюбию. Этот огонек есть и во взгляде Клавдия в «Гамлете» Юрия Бутусова, хулиганистого молодого короля, который лишь из какого-то авантюрного чувства идет на страшное преступление и смотрит на крупную, годящуюся ему в матери Гертруду со смесью восторга и ужаса: это все мое!

Есть этот огонек и в глазах журналиста Саши Гурьева, не пропускающего ни одной юбки. И уж точно он свойствен Андрею Калинину из фильма Дмитрия Месхиева «Женская собственность» — ранней, но до сих пор лучшей работе Хабенского в кино.

У этих обаятельных гедонистов непростые отношения с понятием «мужественность». От стереотипа «настоящий мужчина», в силу своей безответственности, они далеки. Иногда, впрочем, Хабенскому предлагают и роли цельных и сильных личностей, но толку из этого выходит мало: и в Алексее Турбине в спектакле Сергея Женовача «Белая гвардия» в МХТ, и в террористе Грине в фильме «Статский советник» есть нечто пародийное. Сколько ни делай мужественное лицо, а рефлексирующий неврастеник все равно пробивается наружу.

Более органичный и плодотворный для Хабенского вариант — этакая скрытая мужественность. Именно ее и демонстрирует герой «Женской собственности» — тот самый Андрей Калинин, которого приняли в театральный институт исключительно благодаря роману с мастером курса, знаменитой актрисой. К этому давнему персонажу Хабенского невозможно отнести известные слова Марины Цветаевой о Юрии Завадском, которые как нельзя лучше подходят к другим героям артиста. Вот эта цитата: «Добр? Нет. Ласков? Да. Ибо доброта — чувство первичное, а он живет исключительно вторичным, отраженным. Так, вместо доброты — ласковость, любви — расположение, ненависти — уклонение, восторга — любование, участия — сочувствие. Взамен присутствия страсти — отсутствие бесстрастия… Но во всем вторичном он очень силен: перл, первый смычок». Многие герои Хабенского кажутся именно вторичными. Но не Андрей Калинин. Фильм «Женская собственность» рассказывает о том, как сильно различаются видимость

«Дневной Дозор», режиссер Тимур Бекмамбетов
«Дневной Дозор», режиссер Тимур Бекмамбетов

и суть: так за невыносимо слезливым мелодраматическим сюжетом (героиня умирает от рака, герой с горя пускается во все тяжкие, а потом находит новую любовь) там скрывается точный рассказ об отношениях, которые со стороны выглядели обычной интрижкой, а были настоящим чувством. Вот так и мужественность Андрея Калинина надо еще уметь распознать, она тщательно и успешно себя камуфлирует. Герой «Женской собственности» в глазах окружающих выглядит ходоком и альфонсом, циником и разгильдяем. Мужественность скрывается им как нечто личное, интимное, что нельзя выставлять напоказ, что составляет саму суть человека, а потому должно оберегаться. Хабенский точно играет эту специфическую мужскую стыдливость: когда проще показаться развязным, чем взволнованным, мелким, чем глубоким. Он играет человека с внутренним стержнем, который никого не осуждает и даже идет на поводу у обстоятельств, но четко делает для себя выбор и отлично умеет отличать настоящее от подделки. Так что понять его способны лишь мудрые женщины, в «Женской собственности» их две — многоопытная Лиза и молодая Оля.

«Утиная охота», режиссер Александр Марин. МХТ имени Чехова
«Утиная охота», режиссер Александр Марин. МХТ имени Чехова

Подобная тонкость работы и разнообразие психологических нюансов для Хабенского сегодня — редкость. Между тем он, безусловно, к этому склонен. Зато для ситуации упрощения, в которой он сегодня существует, типичен спектакль «Утиная охота», поставленный в 2002 году на сцене МХТ Александром Мариным. Зрители, пришедшие на пьесу Вампилова (а на «Утиную охоту» обычно набивается полный зал), видят пошловатую, суетливую историю о парне, который, конечно, далеко не всегда ведет себя комильфо — лжет жене, путается с женщинами, но в целом вполне симпатичен. Да, он много пьет (немалую часть сценического времени Хабенский изображает похмелье), но кто не без греха? Этакий душа компании, обаяшка — и с чего, собственно, его тянет нажать на курок? В версии МХТ пьеса Вампилова становится чередой непритязательных гэгов на тему советского быта, разыгранных с большей или меньшей степенью вкуса: публика с удовольствием смеется, и страшная составляющая этой истории выветривается из спектакля практически без следа. А Зилов в исполнении Хабенского предстает типичным невнятным и вторичным героем, ради которого и не стоило огород городить.

Нишей Хабенского сегодня можно назвать характерность. На него интересно смотреть в фильмах Дмитрия Месхиева, который явно старается использовать этого артиста максимально разнообразно: после забитого, чисто комедийного Эдуарда в «Механической сюите» режиссер предложил ему роль политрука Лифшица в картине «Свои». Тоже вариант скрытой, не сразу проявляющей себя мужественности: этот замкнутый, не самого молодецкого вида человек на поверку оказывается не только бравым бойцом, но даже собою жертвует, прикрывая отход своих. В характерных ролях и хорошая школа Хабенского, и его умение чувствовать форму, и тонкость нюансировки проявляются вполне. Но этого, конечно же, недостаточно. Хотя бы потому, что неврастенический темперамент — дарование ценное и редкое.

«Такое современное искусст». Об итогах фестиваля видеопоэзии «Пятая нога»

Блоги

«Такое современное искусст». Об итогах фестиваля видеопоэзии «Пятая нога»

"Искусство кино"

Алена Солнцева вернулась из Петербурга, где приняла участие в работе жюри на фестивале видеопоэзии "Пятая нога".

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

№3/4

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

Борис Локшин

"Художник — чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его: он — голос своей эпохи". Максим Горький

Новости

15 сентября Анапу ожидает «Киношок»

13.09.2013

С 15 по 22 сентября 2013 года в Анапе пройдет XXII Открытый фестиваль кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии «Киношок-2013». Традиционно в рамках фестиваля проходят 4 конкурса: конкурс полнометражных фильмов, конкурс короткометражных фильмов «Границы шока», конкурс телефильмов «ТВ-шок» и конкурс детского игрового и анимационного кино «Киномалышок».