Жан-Марк Барр: «Через бунт и освобождение сексуальности – к подлинной человечности»

  • Блоги
  • Светлана Семенчук

Специальным гостем недавно завершившегося в городе Иваново фестиваля «Зеркало» стал актер и режиссер Жан-Марк Барр. Известный в первую очередь многочисленными ролями в фильмах Ларса фон Триера, в Иванове он также представил фильм «Зерно», в котором исполнил главную роль. В преддверии московского показа «Зерна» Светлана Семенчук расспросила Барра о его собственных режиссерских работах и о свободе во всех ее проявлениях.

СВЕТЛАНА СЕМЕНЧУК. Если бы можно было описать режиссерские работы одной фразой – это была бы «внутренняя свобода»...

ЖАН-МАРК БАРР. Внутренняя свобода в невозможной любви!

Да, точно. После просмотра ваших фильмов, созданных десять-двадцать лет назад, приходит осознание, сколько в нас комплексов и ограничений. Кроме того, возникает чувство похожее на ностальгию, создается впечатление утопии, поскольку едва ли можно встретить таких людей, как ваши герои, в реальной жизни. Очевидно, это связано с личными взглядами и убеждениями.

– Первые три моих фильма были о свободе, но не о простой вольности, а о свободе, похожей на прекрасную сказку. Мои персонажи осознают, что они не готовы к свободе, а когда все же открывают ее для себя, то понимают, что это единственное, чего они действительно желают. Как бы банально это ни звучало, настоящая свобода – это смерть. Мы видим несправедливость (например, то, как другие люди подвергаются пыткам), но остаемся лишь молчаливыми соучастниками. Часто нам кажется, все, что мы почти ничего не можем сделать, но если в этой жизни мы в силах преследовать божественное безумие бунта, то мы обязаны ему поддаться. Именно через бунт мы медленно двигаемся к подлинной человечности.

Такие фильмы, как «Слишком много плоти» (2000), «У каждого своя ночь» (2006), «Сексуальные хроники французской семьи» (2012) сложно представить снятыми сегодня, в эпоху политкорректности…

– Я часто думаю об этом. Если вы внимательно посмотрите на персонажей любого моего фильма, то увидите, что они живут под чудовищным давлением. И, тем не менее, – находят свободу в единственном незавоеванном пространстве, которое им осталось – в собственном теле. Тело – вот единственное пространство, принадлежащее человеку. Именно об этом шесть фильмов, сделанных мной совместно с Паскалем Арнольдом[1]. Все связано: если вы можете защитить ваше тело, то у вас есть возможность и спасти душу, а значит – отстоять свою индивидуальность. Через сексуальность мы пытаемся достичь эти цели… Но опасность кроется в том, что если кто-то или что-то получает контроль над вашей сексуальностью, то он или оно могут вас полностью контролировать. Мы хотели бросить вызов этому обществу. Обратите внимание, что двадцать лет назад не полемизировали о транссексуалах, лесбиянках, геях, трансгендерах – это была во многом табуированная, почти неизвестная и малоотрефлексированная тема, окутанная мифами. Крайне небольшое количество людей тогда открыто говорили об этом. С тех пор появилось много фильмов, книг, картин о сексуальном освобождении, о сохранении свободы своего собственного выбора, о том, что лишь один человек владеет вашим телом, и это вы сами. Для нас именно это было очень важно.

barr 04«Слишком много плоти»

Многие делают ставку на свободный интернет, но с недавних пор и он стал сильно цензурирован. Когда я готовилась к этому разговору, то нашла одно из немногих ваших интервью на русском языке – но не смогла его прочитать, просто кликнув на ссылку, потому что оно опубликовано на одном из сайтов, заблокированных на территории Российской Федерации.

– Я сталкивался с подобными блокировками в Турции, хорошо понимаю, о чем идет речь. Похоже, я вырос в самое либеральное время – в 1970-е годы. Мне кажется, эта атмосфера сохранялась в определенной мере и в восьмидесятые, и отчасти в девяностые годы. В 1980-х появился СПИД – и это внезапно перевернуло все, подвело черту. С тех пор общество склонялось то в сторону консервативных взглядов, то в сторону либеральных… произошел разлом. И сегодня мы живем в мире, где чистая свобода – весьма редкое явление. На мой взгляд, нам нужны персонажи, вдохновляющие нас быть свободными, внушающие смелость, подталкивающие следовать своему любопытству в желаниях. И последнее, что нам осталось, – это возможность исследовать нашу сексуальность, которая для меня является синонимом человечности. Это небольшое пространство, похожее на тюремную камеру, но все же это наша обитель свободы.

Все ваши фильмы, даже чувственные и как бы обнаженные, всегда содержат в себе элемент провокации.

– Мой первый фильм был снят в рамках Догмы[2]. Мы делали его в Париже. Все, что только можно представить себе на улицах этого города, попадало в объектив нашей камеры без всякого разрешения и абсолютно бесплатно. Люди думали, что мы просто туристы. Тогда мы поняли: это наш шанс. Я делал три первых своих фильма как сорежиссер и сопродюсер, сам держал камеру, писал сценарий… Благодаря цифровой технологии я почувствовал, что действительно могу оставить свой след. Но независимое кино – это не промышленный продукт, пугающий своей однородностью, поэтому я присоединился к Догме, а потом продолжил снимать фильмы уже вне этого направления. Догма демистифицировала процесс создания фильма. Оказалось, что вы можете найти 4-5 человек в команду, необходимое количество хороших актеров и спокойно снимать свое кино.

Когда вы приступаете к работе, вам нужно организовать все, все придумать и расписать, и если у вас есть хоть немного съемочного опыта, то вам совсем не захочется идти к кому-то и просить пять миллионов евро. После такого договора вы неизбежно потеряете контроль над воплощением своей идеи. Продюсеры всегда озабочены финансовой стороной производства, а если это телевизионный проект, они вдобавок волнуются из-за формата и рейтингов. К счастью, в 1998-2003 годы у нас было окно свободы. Появление и распространение цифрового изображения дестабилизировало привычные схемы фильмопроизводства и его экономику. Система была обнулена. Производственные расходы сократились на одну десятую часть, и этого оказалось более чем достаточно. Произошла настоящая демократизация кино.

Мы воспользовались моментом и создали «Трилогию о свободе». «Любовники» – о свободе любить, кого угодно и где угодно; «Слишком много плоти» – о свободе сексуальности и удовольствия; «Просветление» (2001) – о свободе мысли и духа. Мы сняли три фильма за три года: один в Париже, другой в Иллинойсе, третий в Индии. Сегодня мне кажется, что мы могли бы сделать больше. Мне очень нравилось быть частью того времени, ощущать абсолютную свободу в создании фильмов. Эта свобода внезапно становится наркотиком – стоит вам распробовать ее, как вы уже «подсели». Это билет в один конец. Как критик вы должны об этом знать. Я уверен, что вас вдохновляют такие вещи.

barr 02«У каждого свой ночь»

У нас была возможность со сцены произнести речь в поддержку режиссера Олега Сенцова, который осужден на двадцать лет и сейчас держит бессрочную голодовку[3]. Благодаря организаторам фестиваля «Зеркало» и зрителям, сидящим в зале, это стало возможно. Никто не вырывал микрофон, не выгонял со сцены, не сделал вид, что не понимает, о чем речь, или что это не имеет никакого значения. Приятно было видеть в Иванове людей, устраивающих одиночные пикеты возле кинотеатра в поддержку Сенцова. Еще приятнее то, что никто из тех, кто сегодня был в зале, не остался равнодушен.

– Вы должны бороться. Если у вас есть будет только иллюзия свободы, вы не можете ни создавать искусство, ни познавать его. Заключение под стражу каждого журналиста, художника, кинематографиста или литератора убивает культуру. Я надеюсь, что вскоре Сенцов сможет выйти. Его должны отпустить.

У нас есть основные законы, стесняющие свободу выражения в кинематографе напрямую. Например, существуют ограничения на показ курения или употребления алкоголя.

– Ты шутишь?

К сожалению, нет. Есть только несколько лазеек. Например, персонаж может быть отрицательным, а курение должно быть обусловлено исторической эпохой. Фильмы о членах ЛГБТ-сообщества показывать практически невозможно, потому что формально они попадают под закон о пропаганде.

– Я видел замечательный фильм Игоря Волошина «Я» (2009). Действие происходит в 1990-е, и герои ведут себя очень раскованно - курят, принимают наркотики...

Этот фильм был снят почти десять лет назад, и он не вышел на широкую аудиторию.

– Но люди знают о нем.

Конечно, но у него не было широкого проката, и едва ли его покажут по центральному телевидению. У вас сложилась репутация очень смелого актера, готового на любые роли. Есть ли какие-то условия или какая-то роль, которую Вы бы не согласились сыграть, или какой должна быть ситуация, чтобы вы отказались от работы?

- Если мне платят, я играю. Жесткая принципиальность в выборе ролей может привести к тому, что интересных предложений будет совсем мало. Раньше я мог позволить себе работать не слишком много, потому что мне необходимо было лишь платить за аренду жилья и кредит за автомобиль. Но три года назад у меня появился сын, о котором мне необходимо заботиться. В этой ситуации я делаю все, чтобы моя работа в коммерческих проектах так или иначе имела смысл. В последнее время я часто я говорю молодым актерам, что важно находиться в профессии. Каждая новая работа дает новый опыт. Нужно учиться быть хорошим актером даже в плохом фильме. Возможно, кто-то заметит вас, и затем появятся более привлекательные предложения.

Ваша последняя режиссерская работа – «Сексуальные хроники французской семьи» вышла в 2012 году. С тех пор прошло довольно много времени, работаете ли вы над чем-то сейчас?

– Времена изменились. Французские студии, кинотеатры и прокатчики переживают кризис – они находятся под контролем американских компаний, диктующих свои условия. Несмотря на это, мы продолжаем снимать независимое кино, стараемся найти частных инвесторов. Возможно, платформы вроде Netflix будут заинтересованы в продвижении подобных фильмов. Однако и здесь не все так просто: мы оказываемся в заложниках и сильно рискуем, потому что Netflix называет свою цену только тогда, когда вы уже заканчиваете фильм. Нет никаких предварительных договоренностей.

В данный момент мы работаем над двумя картинами. Первая – история о чем-то вроде Tinder 1930-х годов во Франции. В то время жил один джентльмен, создавший полузакрытый клуб с определенным уставом. Согласно его правилам, вы можете вступить в общество только если знаете кого-то, кто уже в нем состоит. Если вас принимают, вы получаете список с именами всех остальных членов клуба. Это сообщество, в котором возможны любые варианты отношений, в том числе и сексуальных. Однако приватное общение всегда ограничивается одной встречей. Таковы правила. В то время во Франции происходили серьезные изменения, в том числе в отношениях между мужчиной и женщиной, открылось принципиально новое измерение.

Другой фильм, над которым мы работаем, называется «Инстинкт искушения» (Instinct in Temptation). Действие происходит в провинциальном французском городе, где очень сильны ультраправые настроения. Однажды в этот городок переезжает семья, покупает там дом, чтобы обосноваться. У них сын – юноша, который на самом оказывается девушкой, и он приводит с собой девушку, которая на самом деле парень. Мы пытаемся получить финансирование на этот фильм последние два года, но все очень сложно.

barr 03«Сексуальные хроники французской семьи»

Вы участвуете в создании этих фильмов только как режиссер? Можно ли будет увидеть вас в этих картинах?

– Нет. Я предпочитаю снимать молодых и красивых людей. Кроме того, мне больше нравится самому держать камеру, нежели находиться по ту сторону объектива. Мой соавтор Паскаль Арнольд работает с актерами, а я отвечаю за процесс съемки. Мы все обсуждаем заранее. Паскаль – единственный человек, который руководит фильмом наравне со мной. Съемка фильма – завораживающий процесс: то, что существовало только в твоем воображении, становится видимым, обретает плоть.

 

[1] Паскаль Арнольд (р. 1960) – сценарист и режиссер. Соавтор фильмов Жана-Марка Барра.

[2] Режиссерский дебют Жана-Марка Барра – «Любовники» (1999) снят в рамках направления Догма 95, идейными вдохновителями которой были Ларс фон Триер и Томас Винтерберг. Манифест Догмы опубликован на русском языке в №12 журнала «Искусство кино» за 1998 год в переводе Нины Цыркун.

[3] Разговор с Жаном-Марком Барром состоялся в день закрытия фестиваля, когда шел 35 день бессрочной голодовки Олега Сенцова, о чем на церемонии закрытия «Зеркала» напомнили Андрей Карташов (от имени жюри молодых критиков «Голос») и Марина Разбежкина (от имени основного международного жюри). На момент публикации текста с начала голодовки прошло 40 дней.

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Колонка главного редактора

Даниил Дондурей: «Телевизор – главный инструмент управления страной»

08.11.2012

Сохранение советского мировоззрения и мягкое принуждение граждан к непрерывным развлечениям, – таковы основные идеологические задачи, решаемые сегодня при помощи управления СМИ, считает культуролог Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино». Републикуем интервью, данное журналу «Нескучный сад».

Новости

Вышел мартовский номер «Искусства кино»

29.03.2013

21 февраля не стало Алексея Германа. Великого режиссера. Этот номер был уже сверстан, но мы поняли: открыть его должны неравнодушные слова Германа, проницательные, яростные и восторженные, горькие и смешные высказывания — о времени, о кино, о себе, о коллегах.