Карловарские горизонты. Карловы Вары-2014

Международный КВФ так щедро одаривает уникальными программами, раритетными и просто новыми фильмами, что в твоем напряженном личном расписании не остается времени, чтобы подумать: а все ли в порядке в датском королевстве? 

Карловарский экран в начале июля – первый, по сути, широкий показ премиального каннского контента. Москве, которая по срокам чуть опережает Карловы Вары, «печеньки» достаются в куда более скромном количестве. Здесь же просто не оторваться от программы «Горизонты», где можно посмотреть каннский «свежак», призовые проекты последнего Берлинале и других знаменитых конкурсов. 

karlovy-vary-2014-fest-logoИменно здесь можно было увидеть «Левиафана» Андрея Звягинцева и другие острые, политически коннотированные проекты, такие как «Майдан» Сергея Лозницы, «Племя» Мирослава Слабошпицкого, «Срок» Павла Костомарова, Александра Расторгуева и Алексея Пивоварова, ставшие хитами весенних кинофорумов. Не было «Зимней спячки» турецкого русофила Нури Бильге Джейлана, фильма – обладателя «Золотой пальмовой ветви», – чешские менеджеры не нашли общий язык с продюсером. Зато обладательница Гран-при Аличе Рорвахер, похожая на студентку-первокурсницу, лично представила свои «Чудеса» – картину, сложно связанную с хорошо забытой почвенной традицией древних этрусков и одновременно окликающую великое итальянское кино. «Чудеса» показались мне вектором грядущего кинопроцесса, который еще только вызревает в недрах кинокультуры, интуитивно нащупывающей способы выхода из очевидной стагнации.

Словом, манящие и сказочно доступные горизонты Карловарского фестиваля сильно отвлекают от официального конкурса, где в этом году соревновались двенадцать картин, представленных пятнадцатью странами. Температура конкурса напомнила мне прошлогоднюю: все представленные фильмы конкурентоспособны, а счастья нет. И драйва нет: накал борьбы за призы не чувствуется. Не жарко и не холодно. В кинозале подсознательно ждут или неправильной кометы, или бомбы, или, на худой конец, завуалированной провокации. А там – покатит.

Неправильная комета показалась где-то во второй половине конкурса, бомбы просто не было, а главной провокацией осталось, конечно же, «Племя». Никто из конкурсантов не бросил вызов украинскому радикальному очерку про криминалитет глухонемых, который можно трактовать – и трактуют! – как модель современного украинского социума. Ближе всех к «Племени» оказался игровой дебют Ивана И. Твердовского «Класс коррекции», показанный в параллельном конкурсе «На восток от запада». Модификация «школьной повести», в приснопамятные советские времена функционирующая как оригинальный советский жанр про «школьные годы чудесные» с «отдельными недостатками», теперь превратилась в жесть. Базовые черты постсоветского социума с его едва ли не програм­мным антигуманизмом, мизантропией и презрением к слабым сим легко считываются в деталях и в сквозном конфликте фильма: коррекция подростков, по разным причинам отставших от возрастной нормы развития, направлена здесь на их полную и необратимую дебилизацию.

«Класс коррекции» выиграл главный приз конкурса «На восток от запада» и отправился в триумфальное турне по европейским и азиатским экранам.

karlovy-vary-2014-3«Майдан»режиссер Сергей Лозница

Вернемся все-таки к основному конкурсу, к фильмам, которые запомнились. Увы, их было меньше, чем хотелось бы. Но вот оригинальный проект, не оставляющий сомнений в своей идентичности.

Мексиканская «Печаль» (La tirisia) – игровой дебют мексиканского режиссера Хорхе Переса Солано – описывает дикую, но типичную ситуацию для тамошней провинции, его малой родины. Где-то в подсознании картины дремлют реминисценции из перуанского «Молока скорби». С детских лет мальчик запомнил, что многие его сверстники живут с бабушками и дедушками, а родителей у них нет. Став кинематографистом, он изучил этот феномен и решил снять фильм о том, почему мексиканские дети часто растут без родителей, а крестьянки из этой местности повально страдают депрессией.

Причины грубо социальные: мужчины надолго оставляют жен в поисках заработка, а если возвращаются к своим Пенелопам, то находят их с приплодом от каких-то пришельцев. Женщины вынуждены выбирать между ребенком и мужчиной, от которого зависят как от источника пропитания. Сельская общественность давно свыклась с такой ситуацией. Никто никого не осуждает, ибо каждая селянка может оказаться на месте той, которая оторвала от сердца прижитого ребенка. Строгая католическая мораль пропускает мимо ушей эти домашние страсти – уж больно их много, на каждый чих не наздравствуешься.

По стилистике «Печаль» тянет на мокьюментари. Автор не стремится к обобщениям, напротив, показывает конкретных людей, совсем не похожих на актеров, конкретные ситуации, иной раз шокирующие. Очередной повод подумать о том, что многовековая христианская традиция все еще не поборола язычество.

Эпической по тональности мексиканской «Печали» противостоит куртуазный мейнстрим «Я твой» (Je suis а toi), игривая бельгийско-канадская комедия из жизни геев, под конец внезапно впадающая в депрессию.

Молодой герой, познакомившись в Интернете с бельгийским ветераном гейского движения, а заодно и булочником, прилетает в маленький городок погостить у виртуального друга. Завязка обещает пикантные сцены, и они последуют, смягченные режиссерской иронией. Но вот те на! Аргентинец знакомится с молодой женщиной и ее сыном и просто прикипел к ним. Дальше – больше: выяснится, что он сказался геем из меркантильных соображений. Работы нет, а жить надо. Режиссер Давид Ламбер начнет выруливать в сторону психологической драмы. И зря. Жанровый драйв пропадает, розовые слюни лжегея раздражают.

Почему махровый мейнстрим оказался в конкурсе? Скорей всего из политкорректности – секс-меньшинства имеют право быть показанными на экране. Тем более что в Карловых Варах нет, как на Берлинале, отдельной программы для кино типа «Тэдди».

Чешские отборщики имеют вкус к сюрреалистическим проектам, и в каждом конкурсе непременно есть абсурдистский фильм, нередко имеющий успех у жюри. Так случилось и на этот раз: приз за режиссуру ушел к известному венгерскому режиссеру Дьёрдю Пальфи, постановщику «Свободного падения» (Szabadesйs) – это и была та самая «неправильная комета». Фильм показался мне старомодным, и лишь одна деталь порадовала: завязка и мотивация сюжета (он окажется универсумом). Сильно пожилая дама, опупевшая в процессе многолетнего ухода за мужем-склеротиком, выходит на плоскую крышу многоквартирного дома и прыгает вниз. Ее можно понять по-человечески, однако режиссеру этого мало: свободный полет тетеньки он использует в своих целях, заставив ее залетать в каждую квартиру, открывая нам новые миры, один другого страннее.

Мне больше пришелся по душе легкий абсурдизм картины чешского актера и режиссера Мирослава Кробота «Нигде в Моравии» (Dнra u Hanusovic). История театрально условная, сыгранная известными актерами. Но кто сказал, что условность непременно вредит кинематографу? «Вненаходимость» этого сюжета, обозначенная в названии фильма, придает ему оттенок вечности без всяких стилистических ухищрений. Две дочери-перестарки с мамой-инвалидом на руках (что не мешает ей оставаться терминатором), уже смирились с судьбой вековух. Одна из них, местная барменша без претензий, умудряется срывать цветы удовольствий. Амбициозная маменькина дочка, та, что помладше, получает неожиданный фант: съездить в город по домашним делам. Там она случайно знакомится с пожилым некрасивым немцем. Семейное счастье состоится, младшая переедет в город, навалив на сестру все заботы о капризной мамаше.

Картину грузинского режиссера Георгия Овашвили «Кукурузный остров» (Simindis kundzuli) публика проводила овацией. И не было никаких сомнений: вот к кому уйдет «Хрустальный глобус»! Свой первый международный приз за игровой дебют «Другой берег» режиссер получил в Карловых Варах в 2009 году в конкурсе «На восток от запада». Этот пронзительный road movie исколесил весь мир, собрал корзины призов, а автор, как мы увидели, остался верен своей теме и своей драме – точнее, драме своего народа, анклаву этнических грузин, выброшенных из родной Абхазии в ходе грузинско-абхазского военного конфликта 1992 года.

«Кукурузный остров» не назовешь политическим фильмом – подоплека трагических событий двадцатилетней давности обозначена в нем появлением пограничного патруля, время от времени досматривающего берега Ингури, реки, разделяющей Абхазию и Грузию. На островке посреди нее поселился старик с внучкой, облюбовавший это крошечное пространство для жизни, ибо нет у них другого места. Старый крестьянин (в этой роли снялся турецкий актер Ильяс Салман) засадил островок кукурузой, сбил из подручного материала домишко с лежанками – запустил процесс жизни, что, как можно догадаться, не раз уже делал на своем долгом жизненном пути. Эта притча окликает немало знаменитых фильмов, образов и мифологий, не теряя своей целомудренной простоты, даже первозданности. Жизнь тут начинается буквально с нуля, как в первый день творения. Дед с внучкой понимают друг друга без слов, они тут – лишнее. Трудятся оба не покладая рук, чтобы в конце дня упасть на свои лежаки.

karlovy-vary-2014-2«Кукурузный остров»режиссер Георгий Овашвили

«Кукурузный остров» – пограничный артефакт в прямом и образном смысле. Его пересекают мириады невидимых границ, и одна из них – цивилизационная. Двое на острове, выброшенные из XXI века с его супертехнологиями и понятием политкорректности как высшей человеческой ценности. Они справляются без каких-либо технологий, ручным трудом. Но как справиться с национализмом эпохи суперцивилизаций?

Не стану описывать финал – он трагический и не может быть иным.

Под занавес не получается ничего мажорного. Думая о Карло­варском фестивале, за которым слежу последнее двадцатилетие, я замечаю перемены в арт-концепции, и эти перемены – на мой взгляд – не к лучшему. Этот фестиваль всегда гордился своей уникальной программой «На восток от запада». Именно она собирает критиков, продюсеров, деловых людей, тех, кому важно увидеть панораму кино Восточный Европы и заглянуть подальше на восток, скажем, в Центральную Азию, где есть свои, почитаемые в мире авторы, где сложилось идентичное национальное кино без советских акцентов. Однако такое кино убывает на карловарском экране последних двух-трех лет. Зато прибывают американские независимые, постоянные участники «Санденса», похоже, ставшего здесь маяком нового современного кинематографа.

Если б спросили моего совета, я бы посоветовала команде фестиваля прокатиться на восток, за Урал и за Байкал – в Якутию. Там появилось интересное кино. Можно стать первооткрывателями нового киноконтинента.

Странная история мистера доктора. «Доктор Стрэндж», режиссер Скотт Дерриксон

Блоги

Странная история мистера доктора. «Доктор Стрэндж», режиссер Скотт Дерриксон

Нина Цыркун

Нина Цыркун попробовала новую порцию приключений Marvel о бывшем нейрохирурге, ставшем Верховным магом Земли (Бенедикт Камбербетч), – и уже чувствует симптомы грядущей ломки.

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

№3/4

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

Лев Наумов

В 3/4 номере журнала «ИСКУССТВО КИНО» опубликована статья Льва Наумова о Сэмуэле Беккете. Публикуем этот текст и на сайте – без сокращений и в авторской редакции.

Новости

В Севастополе пройдет ХI фестиваль документалистики «Победили вместе»

10.05.2015

С 11 по 15 мая 2015 г. в Севастополе состоится ХI международный фестиваль документальных фильмов и телепрограмм «ПОБЕДИЛИ ВМЕСТЕ». С этого года фестиваль будет сосредоточен на документальном кино и посвящен 70-летнему юбилею победы над фашизмом в Великой Отечественной войне.